Сочинение на тему история моего знакомства с чеховым

Сады и книги: Антон Чехов

Сочинения Сочинения Чехов А.П. - Сочинение «Чем мне близок Чехов» Гуманистическая тема «маленького человека» в рассказах Чехова · Проза Чехова Мое знакомство с Чеховым произошло в раннем детстве, когда мама вытащила его из болота обывательщины, глубоко взволновала история. Таким писателем стал для меня Антон Павлович Чехов. Мое знакомство с Чеховым произошло в раннем детстве, когда мам прочитала мне «Каштанку ». Вяч.Фаусек. Мое знакомство с А.П.Чеховым.. трилогии Л.Толстого и Горького или "История моего современника" Короленко. Воспоминания Он учил писателей смелей вводить в литературу новые темы и новых людей, из словарей, из каталогов, /25/ из ученых сочинений, из священных книг.

Какая уж там юмористика. Интересно посмотреть, как современники Чехова отреагировали на эту очень заметную перемену. Но вот, скажем, влиятельнейший тогда критик, да и вообще властитель дум, вождь легального народничества Н.

Михайловский, очень внимательно следивший за Чеховым. Вот как он писал в статье "Об отцах и детях и о г-не Чехове": Господин Чехов сам не живет в своих произведениях, а так себе, гуляет мимо жизни и, гуляючи, ухватит то одно, то другое. Чехов не писатель, самостоятельно разбирающийся в своем материале и сортирующий его с точки зрения какой-нибудь общей идеи, а какой-то почти механический аппарат. Кругом него действительность, в которой ему суждено жить и которую он поэтому признал всю целиком с быками и самоубийцами, колокольчиками и бубенчиками.

Что попадется на глаза, то он и изобразит с одинаковою холодною кровью. Но, странное дело, несмотря на готовность автора оживить всю природу, всё неживое и одухотворить всё неодушевленное, от книжки его жизнью всё-таки не веет. Нет, не в хмурых людях тут дело, а может быть именно в том, что г-ну Чехову всё равно — что человек, что его тень, что колокольчик, что самоубийца ….

И тут он выражает некоторую надежду: Ну и конечно, много смешного у этого образцового левого либерала в суждениях о литературе. Например, он не верит Чехову, когда его герой говорит, что он дружил с такими людьми, как Пирогов, Кавелин, Некрасов: Ну да, бороться с самодержавием. Вот, Борис Михайлович, кстати, тема: Помнится, вы ее не раз затрагивали в ваших писаниях о Чехове. Конечно, мы будем говорить об. Но сначала я хочу привести суждение о Чехове, исходящее от человека не совсем обычной интеллигентской складки, а глядевшего глубже.

Шестов, один из творцов экзистенциальной философии, и Чехова старается понять экзистенциально, из особенностей его личного опыта.

Надо полагать, он знал, что Чехов умер от туберкулеза в возрасте сорока четырех лет, и более того, он, Шестов, ставит эту тему в более широкий контекст: Человек и абсурд, как потом сформулирует тему ученик Шестова Альбер Камю.

Чтобы в двух словах определить его тенденцию, я скажу: Чехов был певцом безнадежности. Упорно, уныло, однообразно в течение всей своей почти летней литературной деятельности Чехов только одно и делал: Просто обвинительное заключение Борис Парамонов: Вот как серьезен, серьезней не бывает. Он постоянно точно в засаде сидит, высматривая и подстерегая человеческие надежды. И будьте спокойны за него: Искусство, наука, любовь, вдохновение, идеалы, будущее — переберите все слова, которыми современное и прошлое человечество утешало или развлекало себя — стоит Чехову к ним прикоснуться, и они мгновенно блекнут, вянут и умирают.

И видно, что горе новое, нежданное, точно с неба свалившееся. Не Чехов, не писатель, а какой-то василиск. Ослепив нас и оледенив. Чехова просто и не узнать в такой подаче Шестова. А он всех так подавал. Критики говорили, что Шестов, какого бы ни брал автора, он его непременно шестовизирует.

Шестов даже взял за должное цитаты из разбираемых им авторов приводить непременно в подлиннике, хоть по латыни, хоть древнегреческий текст цитировать — для того, мол, чтобы не приписывали ему, Шестову, произвольных интерпретаций: Но это была одна из его шуточек, Шестов вообще был автор ядовитый. Но факт остается фактом: Так и Чехова он сделал, страшно сказать, Достоевским, в ту его сторону потянул: Ну и, конечно, без Ницше Шестов никуда, пишет ли он о Чехове или о чем угодно.

Любимый чеховский сюжет в подаче Шестова: То есть в жизни нет никакого нравственного миропорядка, который не был бы разрушен простой житейской случайностью. Это и называется Абсурд с прописной буквы. Это и называется Абсурд с прописной буквы Ну вот еще кое-что приведем из Шестова: У него ничего нет, он всё должен создать.

И вот творчество из ничего, вернее, возможность творчества из ничего — единственная проблема, которая способна занять и вдохновить Чехова. В общем еще одного шестовского полку прибыло. На этот раз Чехов. Борис Михайлович, а вы согласны с этой шестовизацией Чехова? Ведь так действительно кого угодно под этот ранжир подведешь: Известно, что Шестов был мономаном, вежливее сказать моноидеистом, — но ведь кроме неизбежного и общего всем факта смертности есть же еще какие-то характеристики человека, тем более писателя.

Тем более такого крупного писателя, как Чехов. Шестов как-то абстрактно прав, все это у Чехова есть, но он, Шестов, прошел мимо чисто биографической особенности Чехова: Не все же люди умирают в сорок четыре года, а Чехов знал, что умрет рано. При этом вел себя — как писатель — вполне корректно, спокойно, без истерики и криков, как Достоевский с его Ипполитом из "Идиота". Но Шестов его подтягивает именно к Достоевскому: Это стенка из Достоевского, "Записки из подполья".

Чехов был джентльмен, англичанин некоторым образом, человек сдержанный и тактичный. Для темпераментного Шестова это не важно, для него самый факт смертности куда важнее и, так сказать, принципиальнее, чем возраст, в котором человек умирает. Чехов в Мелихове не только урожай снимал и продавал, но и торговал селедкой Но ведь нельзя сказать, что Чехов был в жизни мрачным пессимистом. Задуман он был как раз деятельным, энергичным, бодрым человеком, тут Моэм совершенно прав. Жизнь Чехова до года, когда он уехал в Ялту, — это неустанная стройка, пример какого-то совершенно даже не русского деятельного существования.

И школы он строил, и больных крестьян принимал, и само Мелихово конфеткой сделал. Да еще на эпидемии холеры трудился, а в году активно участвовал в помощи голодающим.

Есть даже смешная деталь: Чехов в Мелихове не только урожай снимал и продавал, но и торговал селедкой. Он был западный человек по типу, не русский.

Вернее, как раз в нем шла мутация русского человека, обретение им чисто западных качеств. И он был не западник, а именно европеец, причем самый ценный — низовой, из Таганрога вышедший.

Чехов потом в Таганроге установил памятник Петру Первому, склонив Антокольского сделать копию его известной скульптуры. Таким южным новороссийским Петербургом потом стала Одесса, Чехов, так сказать, одессит.

Жовиальный и пузырящийся, по слову Бабеля. Вспомним опять же Бабеля: Да, в те годы большевики многими воспринимались как европеизаторы России, у них, мол, получится то, чего не получилось ни у русской власти, ни у интеллигенции.

Увы, расчет оказался неверным.

Сочинение «Чем мне близок Чехов»

Энергия большевиков негативная, разрушающая, а не деятельная, ими владеет Танатос, а не Эрос. Эрос не в смысле пола, а как обозначение всякой бытийной порождающей энергии. Не Чехов победил в российской революции. Это была символическая смерть. Чехов столь же символичен, как Лев Толстой.

Тот символизировал разрушение культуры в крестьянской стране, в крестьянском нигилизме, а Чехов символизировал неудачу Запада в России. Не быть тебе, Россия, Европой. Борис Михайлович, а чеховская безыдейность, в которой его упрекал Михайловский, тоже идет от этого смертного самоощущения, от этого, как вы любите выражаться, онтологического пессимизма?

Не быть тебе, Россия, Европой Борис Парамонов: Нет, тут иную детерминацию нужно видеть. Здесь иной сюжет имеет место. Чехов не любил интеллигенцию, самый тип русского интеллигента.

фактов о Чехове - РИА Новости,

Он был веховцем до "Вех". И кстати, в "Вехах" его уместно цитировали, не помню кто, Изгоев или Франк. Обратив на себя внимание как писатель, Чехов поехал в Петербург, в культурный центр знакомиться с коллегами. И тут ему явно не понравился тип русского литератора, то есть самый типичный образец русского интеллигента как такового.

Впрочем, у него еще до этой поездки сложилось соответствующее впечатление. Есть у него довольно ранний рассказ года "Хорошие люди".

И вот как описывается хороший человек-интеллигент: С заметки перешел он к библиографическому отделу, и год спустя уже вел в газете еженедельный критический фельетон.

Но из такого начала не следует, что он был дилетант, что его писательство имело случайный преходящий характер, Когда я видел его чистенькую худощавую фигурку, большой лоб и львиную гриву, когда вслушивался в его речи, то мне всякой раз казалось, что его писательство, независимо от того, что и как он пишет, свойственно ему органически, как биение сердца, и что еще во чреве матери в его мозгу сидела наростом вся его программа, Даже в его походке, жестикуляции: Это пишущий, к которому очень шло, когда он говорил: Этот рано сложившийся образ русского интеллигента стойко удерживался у Чехова, до самого конца.

В конце это был Петя Трофимов из "Вишневого сада", глупенький пустобрех. У Чехова-писателя анализ идет как раз по линии художественности: Профессор Серебряков из "Дяди Вани" — тип бездарного интеллигента, пишущего о литературе, в которой он ничего не понимает.

Это если не Михайловский, то Скабичевский, написавший однажды о молодом Чехове, что он из тех литераторов, которые умирают в пьяном виде под забором. Скабичевский написал однажды о молодом Чехове, что он из тех литераторов, которые умирают в пьяном виде под забором А вот что Чехов писал Маслову-Бежецкому в апреле года об одном из редакторов "Русской мысли" Гольцеве: Письма от Гольцева Вы не получите.

Если хотите, я не скрою от Вас: Невоспитанны ли они или недогадливы, или же грошовой успех запорошил им глаза — черт их знает, но только письма от них не ждите. Не ждите от них ни участия, ни простого внимания… Только одно они, пожалуй, охотно дали бы Вам и всем россиянам — это конституцию, всё же, что ниже этого, они считают несоответствующим своему высокому призванию ….

Про сайты знакомств

Не скрою от Вас, что как к людям я к ним равнодушен, даже, пожалуй, еще симпатизирую, так как они всплошную неудачники, несчастные и не мало страдали в своей жизни… Но как редакторов и литераторов я едва выношу. И ни разу еще не печатался у них и не испытал на себе их унылой цензуры, но чувствует мое сердце, что они что-то губят, душат, что они по уши залезли в свою и чужую ложь. Нельзя отрицать, что были люди из либерального лагеря, всячески приятные Чехову, например, старик Плещеев.

Но в его отношении к людям на первом месте стояла не оценка их мировоззрения, не то, что Плещеев когда-то был петрашевцем, сильно пострадавшим за это дело, а чисто человеческие качества: Плещеев был симпатичный человек.

А цену его идеологии Чехов хорошо. В одном письме высказался о ним так: Но вот ему пришлось столкнуться с Плещеевым как с редактором, высказавшим пожелание, чтобы Чехов смягчил несколько мест в повести "Именины", звучавших не совсем либерально.

Чехов отказался, причем сделал это в достаточно резкой форме речь шла об украинофиле и "человеке шестидесятых годов", данных сатирически. И писал ему же: Я хотел бы быть свободным художником и — только, и жалею, что Бог не дал мне силы, чтобы быть. Я ненавижу ложь и насилие во всех их видах, и мне одинаково противны как секретари консисторий, так и Нотович с Градовским.

Фарисейство, тупоумие и произвол царят не в одних только купеческих домах и кутузках; я вижу их в науке, в литературе, среди молодежи Потому я одинаково не питаю особого пристрастия ни к жандармам, ни к мясникам, ни к ученым, ни к писателям, ни к молодежи. Фирму и ярлык я считаю предрассудком". Вернувшись к раннее цитированному Чехову, к характеристике Гольцева, мы даже чисто веховское словечко здесь обнаруживаем: Речь идет о том, что в тех же "Вехах" было названо либеральной цензурой.

Вот Михайловский, упрекавший Чехова за безыдейность, яркий и авторитетный тип такого идейного цензора. И у большевиков ихняя цензура — именно идейная, а не политическая, — идет отсюда, от либеральной интеллигентской традиции.

Конечно, большевики были огрублением этого типа, но самый тип тот. Борис Михайлович, тут некоторый перекос у Вас, по-моему, обозначается: Чехов получается то ли прагматик-европеец, то ли эстет, а вернее то и другое. А разве у Чехова не было некоторых, так сказать, общечеловеческих идеалов? Именно были, и об этом нужно сказать. Чехов в ту пору, молодым и еще относительно здоровым, был, как ни парадоксально это звучит, националистом-государственником.

Молодому Чехову был присущ не то что конформизм, а несомненный патриотизм. Он явно не был интеллигентом-отщепенцем. Он хотел работать для России, и не только как литератор. И тут мы переходим к загадочной теме о поездке Чехова на Сахалин.

Вот уж точно, текстуально по Мольеру: И тут мы переходим к загадочной теме о поездке Чехова на Сахалин: Вот с чего начался чеховский Сахалин: Составляя самый поэтический и жизнерадостный элемент общества, они возбуждают, утешают и облагораживают.

Сочинения по творчеству А.П. Чехова

Их личности — это живые документы, указывающие обществу, что кроме людей, ведущих споры об оптимизме и пессимизме, пишущих от скуки неважные повести, ненужные проекты и дешевые диссертации, развратничающих во имя отрицания жизни и лгущих ради куска хлеба, что кроме скептиков, мистиков, психопатов, иезуитов, философов, либералов и консерваторов, есть еще люди иного порядка, люди подвига, веры и ясно сознанной цели".

Здесь перечислены в негативе чуть ли не все интеллигентские занятия и пристрастия. И противопоставляется этим "хорошим людям" — Пржевальский, между прочим, генерал. Это человек, делающий действительно важное дело, прославляющее Россию: Чехов очень заметно подчеркивает тот факт, что он умер вдали от России. Начинается тема Сахалина, этой самой смертной дали. И вот чрезвычайно интересный документ: Документ в некотором роде таинственный, содержащий, можно сказать, неадекватную реакцию Чехова на критику.

В мартовской книжке "Русской мысли" на странице библиографического отдела я случайно прочел такую фразу: На критики обыкновенно не отвечают, но в данном случае речь может быть не о критике, а просто о клевете. Я, пожалуй бы, не ответил бы и на клевету, но на днях я надолго уезжаю из России, быть может, никогда уж не вернусь, и у меня нет сил удержаться от ответа.

Беспринципным писателем или, что одно и то же, прохвостом я никогда не. Правда, вся моя литературная деятельность состояла из непрерывного ряда ошибок, иногда грубых, но это находит себе объяснение в размерах моего дарования, а вовсе не в том, хороший я или дурной человек. Я не шантажировал, не писал ни пасквилей, ни доносов, не льстил, не лгал, не оскорблял, короче говоря, у меня есть много рассказов и передовых статей, которые я бы охотно бы выбросил за их негодностью, но нет ни одной такой строки, за которую мне теперь было бы стыдно.

Если допустить предположение, что под беспринципностью Вы разумеете то печальное обстоятельство, что я, образованный, часто печатавшийся человек, ничего не сделал для тех, кого люблю, что моя деятельность бесследно прошла, например, для земства, нового суда, свободы печати, вообще свободы и проч. Просить его взять назад я не могу, так как оно вошло уже в свою силу и его не вырубишь топором; объяснить его неосторожностью, легкомыслием или чем-нибудь вроде я тоже не могу, так как у Вас в редакции, как мне известно, сидят безусловно порядочные и воспитанные люди, которые пишут и читают статьи, надеюсь, не зря, а с сознанием ответственности за каждое свое слово.

Мне остается только указать Вам на Вашу ошибку и просить Вас верить в искренность того тяжелого чувства, которое побудило меня написать Вам это письмо. Что после Вашего обвинения между нами невозможны не только деловые отношения, но даже обыкновенное шапочное знакомство, это само собою понятно". Это разрыв — разрыв с либеральной интеллигенцией. И альтернативу ей Чехов видит как раз в таком общероссийском, общекультурном деле, каким занимался Пржевальский, его Сахалин это некая параллель путешествиям, открытиям Пржевальского.

Чехов подчеркивает, что у него есть принципы, есть та идея, которой не находили у него Михайловские и Скабичевские. Он хочет служить России — и не видит возможности такого служения в обычных интеллигентских занятиях. И как характерны слова: То есть Чехов явно прозревает некий именно экзистенциальный если не конфликт, то рубеж, переходит некую границу, вполне демонстративно отходит с интеллигентских позиций.

Чехов вполне демонстративно отходит с интеллигентских позиций Иван Толстой: Но насколько реальным был этот разрыв и уход? Ведь Чехов вернулся не только с Сахалина, но и к литературной деятельности, к тому самому журналу "Русская мысль", то есть к тем же Вуколу Лаврову и Виктору Гольцеву, а с последним даже перешел на "ты". Вообще, как вы оцениваете его сахалинскую книгу, стоила овчинка выделки? Горький это был итог, горькие итоги. За завтраком господа решили посплетничать и обсудить влюблённость крепостной девушки красавицы Пелагеи к набожному повару Никанору, обладающему буйным нравом.

Так они и стали говорить о любви. Алехин начал свой рассказ с утверждения, что невозможно объяснить каждый случай общепринятыми мерками и суждениями, что необходимо индивидуализировать каждую историю любви. И русским людям несвойственно поэтизировать любовь, а только украшать её роковыми вопросами. Любовная история Алехина началась с того, что он приехал Софьино, чтобы заняться сельским хозяйством и посредством своих тяжёлых трудов рассчитаться с долгами отца.

Самым приятным событием в его жизни в имении стало знакомство с товарищем председателя окружного суда Лугановичем и его молодой, интеллигентной и обаятельной супругой Анной Алексеевной. Знакомство состоялось ранней весной и вскоре в каждый свой приезд в город Алехин обязательно навещал семью Лугановичей.

К нему в этом доме привыкли, и он привык, входил уже без доклада и был своим человеком. Отношение к Анне Алексеевне у Алехина с первого дня было восторженным, он, только увидев её, уже имел впечатление чего-то важного и необыкновенного. И в своём рассказе охотникам Павел Константинович отзывается об Анне Алексеевне только восхищённо, не жалея самых приятных по отношению к ней эпитетов.

Супруга Лугановича также осталась неравнодушной к Алехину, и она и её супруг сильно беспокоились о его делах и здоровье. Шли годы, чувства Анны Алексеевны и Павла Константиновича крепли, но их воспитание и забота о ближних не позволяла влюблённым перейти в своих отношениях запретную черту. У Анны Алексеевны началось расстройство нервов, она постоянно имела дурное настроение и стала испытывать к Алехину странное раздражение.

Как обычно случается в жизни, всему приходит конец. Лугановича назначили в одной из западных губерний председателем, куда он и отбыл со своими детьми, а Анна Алексеевна по настоянию врачей отправилась в Крым. При проводах Анны Алексеевны на железнодорожном вокзале, Алехин без каких-либо дурных намерений зашёл к ней в купе и, наконец, их объяснение в чувствах друг другу состоялось.

Только расставаясь навсегда, они сумели выразить свои истинные чувства, не обременяясь правилами общества и семейными ценностями. Каковы представления о любви в рассказе Алехин в рассказе даёт оценку любовным чувствам людей, как в самом начале повествования, так и в конце.

Если, только начав свой рассказ, Алехин говорит о том, что вопросы, касающиеся личного счастья, можно истолковывать как угодно, то в конце своего повествования о твёрдо заявляет, что все обстоятельства, которые мешали им любить были ненужными, мелкими и обманчивыми.